Жить и думать, что ты все знаешь, значит потерять подаренное.
Так говорил вуйко Дезьо
После Благовещения я решил наведаться к Дезийдерию Васильевичу на Перевал. Оля приготовила небольшие гостинцы к Пасхе, а у меня был еще с лета долг перед вуйком: у меня вышла новая книга «Чернівці — це текст», которую я должен был ему подарить, но все не получалось выбраться в горы. Времена сейчас такие, что не всеми обстоятельствами ты управляешь.
На маршрутке я добрался до Вижницы без приключений, а уже на Перевал, по традиции, поднялся пешком. Мои метеорологические предположения не оправдались. В горах, в отличие от города, где уже хозяйничала ранняя весна, было еще довольно прохладно, даже холодно, на ощутимое тепло пока не благословлялось.
Но меня спасло то, что шел я пешком и вверх. Поэтому поход оказался даже приятным.
Вуйко Дезьо встретил меня радушно. Сразу напоил травяным чаем, потом предложил мамалыгу с брынзой, а после трапезы взялся расспрашивать о новостях, о себе заметив сдержанно: «Перезимовал, и хватит».
Я распаковал свой рюкзак, передал гостинцы, а потом со сдержанной радостью подарил Дезийдерию Васильевичу книгу.
Вуйко был приятно удивлен, потому что о книге я ему ничего не говорил, даже как о замысле. Я и сам год назад еще не знал о ней. Все получилось спонтанно — может, так я прятался от войны?
Он взял ее в руки и начал внимательно листать.
[see_also ids="547151"]
Я рассказывал вуйку о книге, показывал, из каких частей она состоит, отдельно обратил его внимание на то, что в ней есть и раздел о войне. Попутно я объяснил Дезийдерию Васильевичу, что этот раздел не завершен, в книге я нарочно оставил чистые страницы «в линеечку», на которых каждый сможет позже написать слова нашей Победы.
Затем спросил у вуйка: «А какой будет наша Победа? Что бы вы написали на этих чистых страницах»?
Дезийдерий Васильевич вздохнул, но по тому, что он ответил сразу, я понял, что вуйко уже думал об этом.
«После Победы всех нас ждет большое испытание, не меньшее, чем сейчас. Из войны люди выйдут разными, каждого она изуродовала, каждый прошел свой путь: кто-то трагический, победоносный, а кто-то обычный, ограниченный или даже позорный. Война поразбросала людей: кто-то был добровольцем, волонтером, а кто-то скрывался или сбежал. Многие люди вынуждено покинули страну. У всех будет своя война, свои увечья, и не только на теле, но и в голове, в душе», — Вуйко умолк и вздохнул. Останавливая перечисление, он добавил: «Со всем этим придется начинать жить».
Здесь уже у меня вырвалось: «Но как? Кто-то был на фронте в окопах, а кто-то все время в тылу, за границей или просто скрывался…»
«Так ты еще не все вспомнил, — остановил меня вуйко. — Правда войны у каждого своя, и с этим придется жить. И нужно будет выжить».
Я уже не перебивал Дезийдерия Васильевича, а притих.
«Не раскаяние и не прощение здесь будет главное, чтобы объясниться. Сложно поверить, что в душе у каждого появится искреннее покаяние. Я говорю о каждом, потому что у всех нас останется долг перед погибшими героями и невинными жертвами этой войны. Он уже навсегда.
Я веду беседу о том, что каждый должен будет принять то, что есть. Не оправдать, а принять. Принять ради будущего».
Я вздохнул, а вуйко, заметив мое непонимание того, что он сказал, вдруг промолвил:
«Я расскажу тебе одну историю, которую когда-то очень давно высоко в горах поведал мне старый Мольфар.
[see_also ids="678034"]
Человечество на земле живет уже очень давно. Когда-то оно достигло такого развития, что изобрело лекарство от всех болезней, которое дарило бессмертие. Но это было очень редкостное лекарство, поэтому встал вопрос, кому его давать, а кому — нет. Так человечество встало на край своей погибели, потому что начались грызня, драки, войны».
Пораженный такой картиной, я даже перебил вуйка: «Но мы же живы. Значит, человечество тогда не погибло».
Дезийдерий Васильевич словно и не заметил моего замечания и продолжил: «И люди тогда не погибли, потому что были такие, кто принял судьбу смерти. Это уберегло человечество от самоуничтожения».
Пока я пытался осознать слова вуйка, он добавил: «Будущее нужно уметь принять».
«А как же предатели? » — вырвалось у меня, и я смутился, потому что снова перебил вуйка.
Дезийдерий Васильевич, будто устало, мгновенно мне сказал: «Ты спрашиваешь у меня о том, что должна делать власть, а я веду с тобой беседу о людях. Каждый должен делать свое дело».
Вуйко закрыл книгу, которую все это время держал в руках, и улыбнулся: «Ты сделал хорошую работу. Но будет кто-то, кто скажет: «Зачем ты тратил время? Лучше бы помог фронту».
Я сам себе уже задавал этот и подобные вопросы, имел на него ответ, который усмирял мою совесть. По крайней мере все это время, пока работал над книгой, я не представлял ни для кого проблем. Поэтому замечание вуйка воспринял без особого эмоционального отклика. Он это заметил, облегченно, как мне показалось, улыбнулся и повел дальше: «Тот, кто упрекнет тебя в этом, будет прав. Но невинным будешь и ты. У каждого будет своя правда. Вот с этим и придется жить. А это значит одно — принять будущее ради будущего. Чтобы оно было».
[see_also ids="658326"]
Вуйко замолк, а я понял, что он ответил на мой вопрос, мне только нужно будет его переосмыслить.
День клонился к вечеру. Наступила пора мне возвращаться в город.
Мы говорили с Дезийдерием Васильевичем о весне, Перевале, войне.
Потом молча сидели на колоде. Наконец я встал.
Прощаясь, вуйко Дезьо обнял меня и вздохнул: «Война затрагивает всех. И будет Победа. Но это заблуждение, что у войны есть конец. С войны не возвращаются. И жить нужно дальше, а это значит — принять будущее ради будущего, образ которого нужно будет обязательно создать. Без такого образа, общего для всех, не получится ничего. Хотя бы потому, что без него нет настоящей школы. Что-то должно держать людей вместе, чтобы идти вместе вперед, а не постоянно оглядываться. Не открывай часто двери в прошлое. Там ничего не изменилось. Твори будущее».
Я спускался по Перевалу в долину и вспоминал разговор с вуйком Дезьом. Вокруг после солнечного дня начинала давать о себе знать весна. И из воспоминаний у меня не шел сказ Мольфара, поведанный мне Дезийдерием Васильевичем. Куча вопросов теснилась в голове: «Неужели есть такое лекарство, которое дарило бессмертие? », «Какой же это сейчас век цивилизации людей? », «Это же ученые еще до сих пор не знают, откуда появилась цивилизация шумеров с ее фантастическим по тем временам уровнем науки и письменности, и не они ли — те самые люди, которые приняли судьбу смерти, спасая человечество? », «Разве не об этом идет речь в «Эпосе о Гильгамеше»? »
Упоминание об «Эпосе» разбросало мои мысли окончательно. Я сразу вспомнил, что эпиграфом к своей книге взял слова, повторяющиеся рефреном в начале и в конце той давней истории: «Поднимись и пройдись по стенам Урука».
[see_also ids="641930"]
История возвращается к своим истокам — напоминает автор «Эпоса о Гильгамеше». Но она никогда не повторяется.
Неужели после Победы нас ждет новое испытание: мы все вернемся в состояние принятия экзистенциального выбора, чтобы спасти уже свою дальнейшую судьбу, как это было не раз в истории других народов?
Может, и так, но до осуществления такого выбора мы должны четко сформировать себе общую цель и не пугаться ошибок. Смело идти в будущее.
И я вспоминаю слова вуйка Дезя: «Красота твоей жизни вышита канвой твоих неудач».
Как раз подошла маршрутка на Черновцы.
Я сел возле окна. У дороги за шанцем стоял знакомый мне с давних времен дед в темно-сером дождевике, державший на длинной веревке корову. Меня это удивило, потому что пашни еще нет, и корову пасти нет смысла. А может, этот дед здесь сейчас совсем не об этом, а о том, что в жизни есть вечные сюжеты, действие которых возвращается, но никогда не повторяется?