"Аннигиляция": фильм на 9 баллов из 10

17 марта 2018, 00:58 | Кино
фото с ТСН.ua
Размер текста:

Если бы героиня Натали Портман в новом фильме Алекса Гарленда не была солдатом и биологом, ей стоило бы стать теоретиком кино. По крайней мере, ее наблюдения насчет флоры и фауны отлично применимы и к современному спекулятивному кинематографу.

Пройдя сквозь аномальную завесу "мерцания" в "Зону Икс" с глубоко личными целями, рекруты организации "Южный предел" встречают незнакомые им формы жизни. (Поначалу, правда, эти формы выглядят как выставка достижений свадебных флористов и инсталляции из цветной монтажной пены, но поверьте: дальше — больше. ) "Взгляни на эти цветы. По ним не скажешь, что они одного вида, но, тем не менее, они растут на одной ветке, как будто замкнутые в постоянном цикле мутаций", — говорит Лина (Портман). "Это патология? " — спрашивает ее коллега по экспедиции. "Если б ты увидела подобное у человека, то не спрашивала бы", — вмешивается третья.

Благодаря "Аннигиляции" мы увидели такую мутацию — только на примере фильма. На одной ветке цветут цветы "Чужого", "Прибытия", "Горизонта событий" и "Сайлент Хилла". Или, если угодно, "Пикника на обочине" и "Пикника у Висячей скалы". У кого повернется язык назвать получившееся патологией?

Но если форма "Аннигиляции" озадачивает нас вопросом о том, где граница между эклектикой и жанровой неразберихой, сюжет фильма подбрасывает еще более основательную проблему: есть ли вообще граница между "нормой" и "патологией" за пределами нашей антропоцентрической перспективы? К счастью, в координатах фильма этот глобальный вопрос звучит довольно мелко. Почему "к счастью"? Что ж, у каждого доморощенного критика наступает момент, когда для того, чтобы проиллюстрировать сказанное об одном произведении, приходится целиком пересказывать другое. Вот настал и мой черед.

У югославского постмодерниста Данило Киша есть рассказ "Энциклопедия мертвых". Заглавная "Энциклопедия" в нем — это вымышленное собрание жизнеописаний простых людей, хранящееся в Королевской библиотеке Швеции. Рассказчица приходит в библиотеку, чтобы найти статью о своем отце Д. М. , недавно умершем от саркомы. Она читает его удивительно подробную биографию и перерисовывает из статьи цветочный узор, который, как сообщает Энциклопедия, был основным мотивом рисунков отца. В конце рассказа героиня узнает, что очертания цветка совпадают со снимком опухоли, которая убила Д. М. , и что живопись и смертельная болезнь в его жизни развивались параллельно.

К чему я это пересказала? К тому, что рассказ Киша никто не истолковал бы как фантастическую вьньетку о потаенной красоте патологий. То, что он принадлежит перу одного из крупнейших мастеров европейской литературы XX века, не даст нам за фантазийным образом библиотеки и диковинной концовкой проглядеть мотивы национальной идентичности, семейной драмы и исторических потрясений.

А двухчасовая "Аннигиляция", хоть продюсеры и заклеймили ее как "чересчур сложный фильм", — все же порождение развлекательного кинематографа. И что хуже — это очень красивый фильм. За эту радужно-мерцающую CGI-красоту очень легко зацепиться и свести весь калейдоскоп тем "Аннигиляции" к набору философских банальностей. Мол, мутации, распад и смерть могут быть прекрасным зрелищем с некой "космической" точки зрения. Или, мол, все мы — часть вселенского организма, так что ничья смерть и даже вымирание целого вида — не трагедия, а с другой стороны, каждая смерть — трагедия, поскольку "нет человека, который был бы как остров, бла-бла-бла".

Но вот что поразительно: фильм не увяз ни в этой схоластике, ни в пустом любовании райскими пейзажами — хотя у него были все шансы.

И это при том, что "Аннигиляция" снята по весьма специфическому роману из когорты "условно-неэкранизируемых". Первый том Southern Reach Trilogy писателя Джеффа Вандермеера — это не "научная" и даже не "метафизическая" фантастика. Вандермеера ассоциируют с течением “new weird”: его представители привносят в фантастику элементы абсурдизма, но в то же время они зачарованы чисто физиологическими аспектами живой природы. "Нью вирд" — это осьминоги Чайны Мьевилля, многоликие насекомые, фракталы под микроскопом и мутации.

Но конкретно роман "Аннигиляция" — это в большей степени так называемая "лингвистическая фантастика"; текст, который возможностями и пределами языка зачарован не меньше, чем скрещиванием людей с деревьями. Рамочный сюжет романа такой же, как и в фильме: героиня-биолог отправляется в "Зону Икс", откуда недавно вернулся ее муж — смертельно облученный, а может, и не облученный, а может, и не муж. Но она не просто входит в чужеродную "зону"; она выходит за знакомые пределы — земной биологии, человеческого языка, сети своих привязанностей, обид и сожалений. Так, в одном эпизоде романа героиня спускается в "подземную башню", на стенах которой читает растительные (! ) письмена, напоминающие то, как если бы "Некрономикон" написал католический богослов.

Из подобного сюжета не вышло бы фильма, максимум — видеоинсталляция. И вот тут-то в дело вступил талант Гарленда как сценариста. Он не просто дал персонажам Вандермеера — Биологу, Топографу, и так далее — имена. Он сделал из текста, захватывающего своей безличностью (не путать с безликостью) фильм, который захватывает именно своей человечностью.

В конце концов, что страшнее для человека — полететь на новую планету и встретить там чудовищных ксеноморфов, или полететь на новую планету и встретить там точную копию своего дома?

Или так: что страшнее для человека — крах семьи или крах всех его базовых представлений о физике и биологии? "Шо то х*йня, шо это х*йня" — отвечает Алекс Гарленд, но отвечает не в лоб, а с помощью киношно-эзотерических приемчиков. То покажет стакан воды, конденсат на котором смыкается, как две руки. То снимет обнаженную спину Натали Портман, да так, что ты ежишься от очередных визуальных ассоциаций с Чужими. Когда в следующем кадре оказывается, что героиня все же земная — настолько, что способна предать любовь всей своей жизни (Оскар Айзек), — это тоже бьет по нервам: не "космическим ужасом", а мелким мещанским шоком, но в том-то и вся прелесть. Гарленд не стал выбирать между физикой и метафизикой, человеческим и надчеловеческим. Пусть будет и то, и это. И волна, и корпускула.

Блокбастер не затмевает артхаусную медитацию, и наоборот. В 15-минутной сцене перед финалом Лина встречает Другого — жуткое космическое смоляное чучелко, которое пытается мимикрировать под нее саму, и, по-видимому, является ее биологическим двойником. "Так что, это все-таки был инопланетянин? " — спрашивает Лину ученый в карантине: о, каким фундаментальным и в то же время банальным должен показаться этот вопрос сидящему с разинутым ртом зрителю — ведь он-то, в отличие от спрашивающего, видел весь процесс превращения. Если бы "Аннигиляция" была более слабым фильмом, эта психоделическая сцена оттянула бы на себя внимание с каких-то концептуальных пробелов.

Но в том-то и дело, что фильм крепко стоит на своих ногах (или что там у него) и не нуждается в подпорках; спецэффекты и нарратив живут в симбиозе. Такой баланс — это то, чего не хватает большинству современных лент, которые хоть мизинцем (или что там у них) пытаются затронуть философские и религиозные темы. Описывая провал "Милых костей", критик Марк Фишер в свое время саркастично заметил, что фильм "целился в сферу фантастического и невозможного, но вместо лирически-онейрического стал CGI-задротским". Очевидно, что это проблема далеко не одних только "Милых костей". Гарленд же, повторимся, не стал выбирать между двумя полюсами.

Это наиболее очевидно в самой, казалось бы, малоинтересной и типичной для фантастических триллеров сцене. Одна из участниц экспедиции привязывает остальных, включая героиню Портман, к стульям, и произносит истерически-обвинительный монолог: среди нас, мол, затесалась крыса. Как тут не вспомнить сцену из "Нечто" Джона Карпентера, в которой персонаж Курта Рассела пытается вычислить "тварь", прижигая образцы крови своих коллег? (Правда, в отличие от него, героиня Джины Родригес осознает, что в "тварь" уже отчасти превратились все, включая ее саму. ) В этот момент наших героинь навещает монстр: медведеподобное существо, которое впитало в себя часть личности ранее убитой им участницы экспедиции (Касс Шепард).

По сути, это единственный полноценный монстр фильма: нечто клыкастое, слюнявое, устрашающее (а не просто "странное") и однозначно смертоносное. Но даже в этот момент не происходит разрыва между красочным голливудским хоррором и идеями, из-за которых фильм был стигматизирован как “high-brow”. Мы-то, конечно, привыкли, что за любым, даже самым завалящим голливудским монстром, стоит что-то большее, чем просто чудовище, будь то психоаналитическая или классовая трактовка (ага, вампиры у нас — загнивающая аристократия, зомби — рабочий класс, демоны — буржуазия…) Но "Аннигиляция", черт возьми, показывает чел-медведо-кабана и заставляет при этом вспоминать "О воскресении плоти" Тертуллиана!

Конечно, фильмы-мутанты с аналогичным размахом идей снимались и раньше, разве что с более скромными бюджетами. Досматривая "Аннигиляцию", трудно не вспомнить "Девятую конфигурацию" — психологическую драму, снятую Уильямом Питером Блэтти по собственному роману. Дело, конечно, не в том, что главный герой-солдат и там, и там носит имя Кейн (оригинальное название романа Блэтти — Twinkle, Twinkle, "Killer" Kane). Дело том, что оба фильма в складках многослойной фантастики замаскировали очень простые и мощные истории об искуплении вины — хотя не склонная к пафосной риторике героиня Портман называет это просто "долгом".

Блэтти был более чем посредственным режиссером, а 1980 год — каменным веком в плане компьютерной графики. К счастью, Гарленд имеет в своем распоряжении и талант, и технологии. Он может и к умным, и к красивым. У него и расчетливая голова на плечах, и горячее сердце визионера. Голливудская аномалия, да и только. (Волна, корпускула…) Дуализм "Аннигиляции", которая не бросает своих героев и зрителей один на один с равнодушием космоса — лучшее, что есть в фильме.

После него хочется не только освежить школьную программу, как это бывало с фантастическими шедеврами прошлых лет вроде "Интерстеллар" (хотя автор рецензии на полночи залип в статьях о клетках HeLa, чего таить. ) После него хочется пойти и обнять своего significant other — но не как, прости господи, "родного человечка", а как невероятную тайну, еще одну аномалию; существо одного с вами биологического вида, на которое вы так похожи и не похожи.

Источник: Flashforward Magazine  Присоединяйтесь также к группе ТСН. Блоги на facebook и следите за обновлениями раздела!

Источник: ТСН.ua



Добавить комментарий
:D :lol: :-) ;-) 8) :-| :-* :oops: :sad: :cry: :o :-? :-x :eek: :zzz :P :roll: :sigh:
 Введите верный ответ         
Официальный курс валют на сегодня  НБУ  |  ЦБР
Валюта Покупка Динамика
Доллар США USD 2 549,5951
-3,6836  
Евро EUR 2 784,6678
-5,2998  
Российский рубль RUB 4,0532
+0,0029  
Реклама
Облако тегов
Холоднее всего